СКАЗКА О ХУДОЖНИКЕ
А. Вронской
В одном большом городе, в высотном доме, на самом последнем этаже жил-был Художник. Он жил в двухкомнатной квартире вместе с тётей и двумя собаками. С собаками утром и вечером приходилось гулять, причём не с двумя сразу, а по очереди - они ревновали хозяина друг ко другу и делить его между собой не соглашались. Так что гулял Художник в общей сложности четыре раза в день: два раза утром и два - вечером. Кроме того, каждый день Художник ходил на работу, а ночью писал картины. Картины получались иногда лучше, иногда хуже, но друзьям Художника, которые заходили к нему в гости, они нравились - то, что было изображено на них, казалось значимым и новым, как в Царстве Будущего века. Сам Художник в ответ на добрые слова в адрес своих картин неизменно пожимал плечами и повторял: "А я-то тут при чём?" Когда эта фраза прозвучала впервые, друзья рассмеялись; во второй раз - задумались; третий, четвёртый, пятый - и друзья стали, тоже пожав плечами, переводить разговор на другое: сколько можно повторять одно и то же! Ах, эта чрезмерная скромность...
Но то была не скромность. Дело было в другом - том, о чём Художник не мог рассказать никому. Ночью, стоило ему взять кисть и погрузиться в работу, как за его спиной раздавался шелест больших крыльев и комната под крышей высотного дома наполнялась мягким сиянием. Собаки просыпались, поднимали головы и вдруг, не сговариваясь, вскакивали со своих подстилок, лежащих в противоположных углах комнаты, подбегали друг к другу и принимались играть, радостно повизгивая. Художник оборачивался - и видел ангела, прилетевшего посмотреть на его работу. Он откладывал кисть, предлагал ангелу стул и чашечку кофе - пробираться на кухню и обратно нужно было как можно тише, чтобы не проснулась в соседней комнате тётя, - и только потом возвращался к мольберту. Собаки, вдоволь наносившись друг за другом, устраивались у ног светлого гостя, уткнувшись носами в золотистые перья его крыльев. Перья шелестели, приятно щекотали нос - странно, чихнуть при этом совсем не хотелось, - и, кроме того, под этот шелест Художнику хорошо писалось. Иногда ангел, допив кофе, срывался со стула и подлетал поближе, и тогда трава на картине у Художника получалась ещё зеленее, а в сиянии солнца проступала золотистая мягкость ангельских крыльев. И ещё бывало - правда, совсем редко, - что ангел сам брал кисть и работал вместе с Художником. Так рождались самые лучшие картины, но о них рассказать я уже не смогу - пусть это сделает тот, кто умеет говорить о Горнем граде.
К утру ангел улетал. Художник снова пробирался на кухню, мыл чашку из-под кофе и, вернувшись в комнату, ложился спать, помня, что совсем скоро выходить гулять с каждой из собак - они после ухода гостя успевали рассориться и разбрестись по разным подстилкам, - а потом идти на работу и надеяться, что посреди рабочего дня вдруг услышишь за спиной знакомый шелест крыльев.
январь 1995
P.S. К этой сказке замечательную картинку нарисовала моя крестница. Если бы был сканер.....