Словосочетание "техника радикального прощения" - это что-то с чем-то. Причём что-то с чем-то, после чего хочется кого-нибудь убить (я вообще-то мирная, правда).
"Техники", выдернутые из контекста религиозной традиции, выглядят невероятно пошло. Это даже не этика, это эстетика.
Бабушка какая-нибудь, которая устала жить, действительно может не бояться смерти. И она умрет очень тихо. Но, когда к нам приходят молодые люди, просятся работать у нас и говорят, что не боятся смерти, я думаю: “Поработай, пройди через наше горнило, чтобы понять, что смерти все боятся”. Когда молодые люди говорят, что не боятся смерти, они просто ни черта не понимают и хотят работать здесь, чтобы чувствовать свою причастность к чему-то величественному. Я поддерживаю в сотрудниках это чувство. Но тут есть дикая ответственность. Когда я вижу девочку, которая пришла работать с маникюром, с ярким макияжем и с красивой прической, я понимаю, что через месяц она поблекнет и уберет все краски. Она очень быстро поймет всю суетность макияжа и маникюра. А раз она благодаря мне поймет суетность своей прежней жизни, значит, я несу ответственность за то, как сложится ее новая жизнь. Поэтому у нас было тринадцать свадеб, здесь, внутри хосписа, среди сотрудников. Девочка-медсестра не может просто так выйти в тот мир снаружи, вернуться на дискотеку к своим старым приятелям. Она не может рассказать им про мальчика, который лежал в коме, весь обвешанный трубками, и как он пришел в себя, открыл глаза и произнес два слова. Они попадают в одиночество, когда выходят из хосписа в мир.
Рассказа о поездке и фотографий пока не будет - очень спать хочется, 9 часов разницы во времени навалились, наконец, на плечи и голову всей своей свинцовой тяжестью.
Зато я сегодня постриглась. Радикально коротко. Девочка-мастер была чудесна, надо взять на заметку в качестве ещё одного антидепрессанта.
И накупила в любимом чайном подвальчике на Пятницкой уйму чаёв.
Это "явление" великолепно описывает Ольга Брилёва в "По ту сторону рассвета" - эльфы слышат мир, а будучи искажёнными - орками - уже нет. Только когда пытают, когда делают больно другому, они могут через его боль немножечко слышать весь остальной мир и хотя бы немножко чувствовать себя живыми и сопричастными всей остальной жизни.
Непонятное и непостижимое до сих пор _так_ становится понятным.